Ani Kto

7.08.2026, берлин. фестиваль утопий «Emigration to the Future».

Hello, my name is Ani Kto, i'm a trans-nonbinary author and performance artist, and i.  keep a public diary of emigration. сегодня 7.08 и я начинаю вести свою колонку в    дневнике фестиваля «Эмиграция в будущее». 

я чувствую свое присутствие здесь не очень естественным или содержащим в себе барьеры требующие преодолений. и все же я очень рад:а здесь находиться и наблюдать фестиваль. сначала я хочу рассказать как я сюда попал. 

мы познакомился с одним из кураторов Антоном Польским незадолго до начала фестиваля, на дне рождения у нашего общих друзей в берлине. я чувствовал себя очень скованно и неловко. кажется, именно это Антон и почувствовал на дне рождения, где мы познакомились и подошел ко мне, чтобы поговорить. тогда я заметил, что очень давно так долго не говорил ни с кем оффлайн (на общие темы). Антон предложил стать частью волонтерской команды фестиваля, который они делают совместно с Севой Лисовским. я, конечно, согласился, но тогда ещё не думал, что буду писать свою колонку в дневнике фестиваля. как это  ? 

однажды, когда я и мой сын проводили наши первые дни в арт-квартире проекта «Что Делать?», мне написал  Антон  и рассказал, что посмотрел тайный показ фильма про тайный  фестиваль «Хрупкий»,  который происходил в россии;  в котором я участвовал  дважды и о котором писал (не как пишущая волонтер:ка фестиваля, а  просто в своем личном дневнике). то, что я писал, не понравилось одному из кураторов  фестиваля; мнения разделились: фестиваль закрылся. эта история.  для меня эта история очень грустная, потому что  для очень многих дорогих мне людей закрылся фестиваль, который был им нужен.

Once, when my son and I were spending our first days in the art apartment of the Chto Delat? project, Anton Polsky этотэтот rote to me. He told me that he had watched a privateи и screening of a война about the secret festival Khrupkiy, where I had participated twice and which I had written about — not as a volunteer writer for the festival, just in my personal diary. One of the festival curators didn’t like what I wrote. People disagreed. The festival ended. This story is still very sad for me, because the festival ended for many  people who are very dear to me. 

Anton called me and said he was impressed by what i had been able to highlight in that story. he said i could have 100% freedom to write.

меня удивило, когда Антон позвонил мне и поздравил с тем, что у меня получилось (подсветить что-то важное) в этой истории. тогда же он сказал, что может дать мне 100% свободы писать про их фестиваль. я предложил обсудить этот вариант с другими организатор:ками и взяла время подумать над концепцией.

My first travel diary started in spring 2022, and for several years after that I shared my experience of emigration publicly. at first, the diary was private because I was writing from a very vulnerable position and unsafe places. after moving from Georgia (Tbilisi) to Germany, I made the diary public.

I treat writing as a performative practice, and since 2022 — as a way to build relationships with people while technically staying in isolation. i took a break for almost a year to accumulate archives.

я делала перерыв почти на год, чтобы накопить архивы, с которыми я могу выйти за пределы исключительно дневниковых практик или сделать с ними что-то ещё, но предложение Антона писать о фестивале стало для меня мотивацией вернуть мое внимание дневникам. So

This is my first festival since we left russia. and it's the first festival i'm writing about as part of a blogger group, состоящей из еще двух авторов-мужчин, уверенно владеющих английским, один из которых — куратор, а другой — журналист; и одного модератора*, который переносит тексты из наших колонок на гугл-диске на сайт фестиваля. мне тревожно думать об этой конструкции. 

I suggested we create a space where we could share our experiences from different positions, switching between languages — to overcome the language barrier and step out of our comfort zones. i thought this would make us more equal in our vulnerabilities. and it would make the festival more open to the most vulnerable migrants — those who come without confident english, learn german from zero, live in shelters, and can't even start integrating through communities.

подумав над концепцией, я предложил Антону создать не просто блог, а пространство, где мы можем рассказать о нашем опыте внутри фестиваля, представив как можно больше разных позиций и переключаясь между языками, чтобы, преодолевая языковой барьер, выходить из зоны комфорта. в этом переключении между английским, русским и немецким языками, как мне казалось, сравнялось бы нас в уязвимостях в этом преодолении + сделало опыт этого фестиваля открытым для самых уязвимых эмигранто:к, переезжающих сюда без уверенного английского, учащих немецкий с нуля, живущих в общежитиях для бездомных и не имеющих возможности начать интеграцию даже через комьюнити с большим количеством носителей твоего родного языка, потому что новые условия создают между вами новые невидимые барьеры. but in the end, the two other authors chose to write in english. so i am the only one writing mostly in russian, with my 100% freedom inside my own column.

за ночь до начала фестиваля Антон объяснил мне, что сам попросил своего знакомого писать свою колонку на английском, потому что это его родной язык. сам он тоже решил использовать английский как основной, так я оказался со своим 100% правом писать что и как угодно внутри своей колонки. я заканчиваю редакцию этого блока 8 августа, когда уже знаю, что Антон использует это переключение* в своей колонке. Я чувствую, что между нами возник первый кризис, который разрешился в работе. могу лишь сказать, что мне жаль, что подобная работа не была проделана некоторыми другими известными мне кураторами фестивалей, но я напишу об этом позже в другом своём дневнике.

на вчерашней утренней встрече, где я познакомился с третьим участником нашей блогер-группы Вальтером, где Антон старался что-то объяснить про иерархию и отсутствие академического письма, где я почувствовал себя окончательно неловко, когда Вальтер протянул мне свою визитку, на которой изображены человек на велосипеде, человек в инвалидной коляске, пожилая женщина, дедушка с внуком, поливающим цветы на крыше здания, и ребенок играющий с гусеницами, с контактами организации, в которой он работает и которая, по видимому, вполне может помогать таким как я. я выбрал просто принять происходящее каким есть и общие всем удобные условия и мне совсем не хотелось оказывать влияние на дневники коллег. 

My column is about overcoming new barriers at this stage of emigration.

Вальтер пишет на родном английском легко и быстро, обозревая фестиваль из внешней позиции. и если вы хотите следить за событиями максимально близко к моменту, то его колонка будет самой нужной для вас. мне она помогает узнавать о том, что я пропустил. 

I want to give as much attention as possible to the works presented at the festival. I feel joy from the possibility of a new experience, and huge tension because my text is under the male gaze of my three colleagues before it even reaches the festival website. At the same time, I feel a genuine desire to support me and a real curatorial effort around me. возможно, у нас действительно есть шанс поработать с анархистами, что логично. 

своей главной задачей в этом дневнике я вижу: зафиксировать физический опыт тела, проходящего через интеграцию; для которого контакт с другими людьми теперь связан с постоянным преодолением языкового барьера и постоянным стрессом, даже когда я действительно там, где мне интересно быть, например, здесь.

7.08.2026 — part 2

первой работой, которую я увидела на фестивале, оказался перформанс Necro Kite Festival (фестиваль некро-воздушных змеев) Максима Евстропова из «Партии Мертвых», которому Антон Польский помогал запускать радужного змея, пока Максим произносил речь. в эту речь вплетались комментарии одной из зрительниц, которая, как мне казалось, ярко чувствовала свою ответственность за происходящее и хотела участвовать. я хотел оставить о ней в этом дневнике фрагмент, если успею. кажется, её зовут Алла.

я смотрела на Максима и Антона и думала о том, каким ярким сделала для меня этот мир изоляция. я словно смотрю очень яркий сон во время сна. и все люди кажутся мне невероятно яркими, звуки громкими и жесты — большими.

как я поняла, в задумке было прикрепить к радужному флагу гроб и запустить его, но под весом смерти* змей не полетел, и Максим просто держал его в руках, пока Антон кружился с радугой. именно таким оказался для меня фестиваль некро-воздушных змеев.

я увидела свою подругу художницу, с которой мы однажды мечтали встретиться на какой-нибудь резиденции, когда «всё наладится» у обоих из нас. но мы были обе заняты решением личных и бытовых проблем, чтобы планировать общие художественные практики. она подошла и мы долго стояли и обнимали во время перформанса во время которого (гроб не взлетел) потому что так и должно было быть (?) 

I thought, how great that festivals exist for this too: so we have places to meet. 

I watched Anton and thought, what a good curator he is; how he helps everyone, listens to everyone, engages in other people’s processes. And it doesn’t matter that we had some disagreements the day before the fest; we got through them and life goes on.

The biggest impression of the day was Alexey Platonov’s work «Collective resonance» — an interactive installation exploring invisible connections between people. As visitors move through the space, their movements merge into a common soundscape, making human relationships audible. I couldn’t step away from it for a long time. 

// самым большим впечатлением дня оказалась для меня работа Алексея Платонова «Коллективный резонанс» — интерактивная инсталляция, исследующая невидимые связи между людьми. по мере перемещения посетителей по пространству их движения сливаются в общее звуковое пространство, делая человеческие отношения слышимыми. эта работа казалась незаметной для меня, пока я сама не попросила Лешу показать, где она находится и как выглядит, после чего не могла длительное время отойти от нее. уже по дороге домой я попросил Лешу рассказать о своей работе больше. на момент этого дропа  я уже получил его ответ и обязательно поделюсь им с вами в ближайшее время.

At the very end of the day, we met Anton in almost complete darkness to say goodbye. And I thought — nothing was left of yesterday’s tension. We hugged and went home to process what happened and get ready for tomorrow.

Necro Kite Festival (фестиваль некро-воздушных змеев) Максима Евстропова

«Collective Resonance» is a work by Alexey Platonov — an interactive installation exploring invisible connections between people. As visitors move through the space, their movements merge into a shared soundscape, making human relationships audible

(later, I’ll share what Alexey himself says about his work)

7.08.2026 — part 3

а ещё я увидел две работы Севы Лисовского: «Лекарство от капитализма» и «Жертва ради будущего».

«Лекарство от капитализма» — это инсталляция с перформативным описанием, которую можно посмотреть на протяжении всего фестиваля и которую весь первый день окружали осы, т.к. в тарелке были конфеты. на второй день их заменили на чипсы, и осы перестали взаимодействовать с работой.

во время акции «Жертва ради будущего» Сева забетонировал свой российский паспорт, после чего предложил всем желающим оставить там некоторые вещи. на второй день образовалась выставка из этих работ. Я спросил у Севы комментарий по поводу его акции и в следующих текстах попробую пересказать наш разговор.

// I also saw two works by Seva Lisovsky: «The cure for capitalism» and «Sacrifice for the Future.»

Medicine for Capitalism is an installation with a performative description that can be seen throughout the festival. On the first day, it was surrounded by wasps because there were candies on the plate. On the second day, the candies were replaced with chips, and the wasps stopped interacting with the work.

During the action Sacrifice for the Future, Seva concreted his Russian passport and then invited everyone who wanted to leave some objects there. On the second day, these objects became an exhibition. Today I asked Seva for a comment on his action, and in the following texts I will try to share his answer.

«Sacrifice for the Future» — an action by Vsevolod Lisovsky that became a collective exhibition on the second day of the festiva

// «Жертва ради будущего» — акция Всеволода Лисовского которая стала коллективной выставкой на второй день фестиваля

«Medicine for Capitalism» — a work by Vsevolod Lisovsky, and what it became on the second day of the festival: the candies were replaced with chips so as not to attract the wasps.

// «Лекарство от капитализма», работа Всеволода Лисовского и то, ак она изменилась на второй день фестиваля: конфеты заменили на чипсы, чтобы не привлекать ос.